о компании контакты задать вопрос отзывы наши награды оплата и доставка помощь деревянные окна info@wine.ru +7 (950) 048-60-68 +7 (812) 542-35-46
 
 
Сысоевъ — качество в лучшей форме
группа Facebookгруппа ВКонтактеканал Instagram
 
E-mail:
Пароль:
В корзине нет товаров
engslish versionDeutsch Version мобильная версия
 
Контакты
телефон: +7 (950) 048-60-68 (Пн-Вс 9-21ч.)
тел./факс: +7 (812) 542-35-46 (Пн-Пт 10-18ч.)
e-mail: info@wine.ru nekrasov@wine.ru
skype: vitaliy.wine.ru

схема проезда

Новая бочка для Диогена

О деревянной бочке как таре для жидкостей не пишут, наверное, со времен аксеновской «Затоваренной бочкотары». Еще бы, в век стали, алюминия, пластмассы и композитов дубовая бочка кажется жутким анахронизмом. Кажется. Между тем в нашем городе на Арсенальной улице работает хорошо налаженное бондарное производство. И даже французы с удовольствием и некоторым удивлением сотрудничают с этой странной русской фирмой.

Владимир Сысоев, директор, проводит нас по цехам производства, терпеливо ведя сразу две лекции – по бондарному производству и по виноделию. Кстати, про последнее у него свое, жесткое и однозначное, мнение. Вино никто не делает. Оно играет, рождается, живет, развивается, созревает, стареет и умирает по своим законам. Человек может только мешать или способствовать естественным процессам жизни вина. И бедой виноделов всегда было то, что вино умирает, превращается в уксус. Всегда – до тех пор, пока великий химик и микробиолог Луи Пастер не предложил свой революционный метод его сохранения. После нагрева до определенной температуры все жизненные процессы в вине останавливаются, оно консервируется. Его теперь можно хранить хоть в цистернах, хоть в пластиковых, металлических или даже бумажных емкостях, хоть в этих, самых популярных, стеклянных бутылках. Пастеризованное вино сохраняет вкус и крепость.

Но не сохраняет свою лечебную силу. Дело в том, что вино – очень активный продукт. Содержащиеся в нем альфа-токоферолы и стиролы реагируют практически на все химические элементы, связывая их. В человеческом организме вино соединяется со всеми шлаками, тяжелыми металлами и внесенными чужеродными атомами, способствуя их выводу из системы. Недаром при угрозе радиоактивного заражения рекомендуют пить сухое красное вино. «Живое» вино способствует восстановлению сосудов, улучшает состав крови, снижает уровень холестерина. Кроме того, «живое» вино выводит из организма свободные радикалы, что улучшает качество клеток организма и тем самым отодвигает его старение, причем также много эффективнее, чем вино пастеризованное. У пастеризованного продукта эти способности в разы меньше, чем у вина активного.

И если Пастер совершил революцию в виноделии, то метод Сысоева можно назвать контрреволюцией. Владимир Николаевич предложил отказаться от пастеризации, обеспечив доставку «солнечного напитка» потребителю в «живом» виде.

Вот для этого и понадобилась дубовая бочка.

– Естественно, никаких руководств по технологии у нас не было, – рассказывает он. – Просто нашли где-то бочонок, разобрали его, посмотрели и начали делать сами. И для начала получили этакие цилиндры, которые страшно текли и норовили при первом же случае развалиться...

Долгими пробами и ошибками пришли к понятию технологии. Но была еще проблема сырья.

Дело в том, что винная бочка не может быть березовой или сосновой. «Живое» вино, которое «съедает» даже нержавеющую сталь, расправится с такой тарой в два счета. Только дуб может выдержать его атаку, мало того – общение с дубом облагораживает вино.

– Это два очень сильных продукта, – поясняет Сысоев. – Вино и дуб – динамичная пара, как муж и жена. Взаимовыгодный союз: дуб очищает продукт и создает для него среду обитания, а вино кормит и хранит свою тару.

Но даже и не всякий дуб подходит для изготовления бочки. Поначалу пробовали равнинные породы. Однако оказалось, что древесина с годовыми кольцами больше двух миллиметров для технологии не годится. Подошел дуб скалистых пород с Кавказа.

– Сперва возили древесину и здесь готовили заготовки для клепок, – улыбается Сысоев. – Отходов было столько, что я всех друзей дровами для дач обеспечивал. Золотые были дровишки... Потом съездили на Кавказ, обучили людей колоть заготовки, стали возить полуфабрикат.

...В цехе вкусно и терпко пахнет древесиной. Вот они, заготовки. Толстые дощечки, почти бруски, уверенно тяжелые и очень одинаковые. Торцы закрашены – чтобы древесина не начала колоться при сушке. Сушат их, кстати, по специальной технологии, долго, при определенных температуре и влажности. Раньше годами сушили. Сейчас под управлением компьютера процесс длится около полутора месяцев. И только потом заготовка попадает на станок, где и рождается клепка.

Со станками тоже проблема. Что-то приспособили, что-то изобрели сами. Во всяком случае сейчас клепка обрезается, фугуется и выбирается на своеобразном конвейере. Их тысячи и тысячи штук.

Вот она, клепка – серовато-розового благородного цвета, гладкая, с аккуратной вырезкой на внутренней стороне. Теперь она идет в цех, который называют «мангал». Здесь, собственно, и рождается бочка. Клепку набирают в первый обруч, и получается заготовка, «розетка». Она и вправду похожа на розетку – от дна в разные стороны под одинаковым углом торчат клепки.

И потом начинается волшебство. «Розетки» помещают над ровным факелом огня, для того чтобы согреть и несколько размягчить древесину. Здесь не перегреть или недогреть, или – упаси бог! – обжечь древесину. И никакой компьютер не поможет, только чутье и опыт мастера. Даже термометра нет, нечего здесь термометром мерить. Ладонью надо ощутить.

Горячую бочку за свободные концы клепок стягивают тросом при помощи ворота. Не полностью – древесина может потрескаться! На уровень первого калибровочного обруча, который значительно шире бочки. Потом снова греют и снова стягивают. И так три раза. Размягченная древесина обтягивается по швам, обеспечивая герметичность без всяких клеев. Брак бывает только при дефектах клепки.

При последней процедуре ставят уже рабочие обручи и вставляют дно.

Наверное, надо еще сказать про обручи. Железо ржавеет, и никакая гальваника от этого не спасает. Сейчас нашли подходящую нержавейку, и, кажется, проблема решилась.

Хотя и старые обручи держат. Сегодня на мойке бочка с номером 6083, а недавно видели номер 001, выпущенную в 2000 году. Работает!

Теперь изделие ошкуривают снаружи до гладкости, покрывают воском и устанавливают клапан.

Этот специальный клапан изобретен в 1999 году. Он обеспечивает полную герметичность бочки на всех этапах хранения и использования вина, создавая ему максимально благоприятную среду.

Однако готовая бочка еще не готова принять вино. Ее надо отмыть. Дело в том, что древесина слишком сильна, и дубильные вещества могут неправильно повлиять на вкус вина. В бочку наливают раствор соды и месяц (!) отмывают на помывочном стенде. Закрепленные в специальных зажимах изделия медленно вращаются, что обеспечивает равномерное отмывание.

Залитые таким же раствором (чтобы не рассыхались) бочки едут во Францию.

– Когда первый раз приехали за вином, – вспоминает Сысоев, – была масса удивления. Виноделы собрались чуть ли не со всей долины Роны смотреть на этих странных русских.

Да и было чему удивляться, рассказывает он. Вино разливают в цистерны на заводе, там оборудование, там весы, там все приспособлено. А здесь, в поле... Но русские взвесили литр вина, взвесили бочки, и все решилось. И разлили без проблем – смекалки не занимать. И поехало первое «живое» вино в Россию.

Эта технология сохранения вина признана не имеющей аналогов в мировой практике. Она запатентована во Франции и других странах, получен европатент, на выставке в Брюсселе она награждена серебряной медалью.

Кстати, французов ошарашило и еще одно изобретение «этих русских». Каждая бочка подвешивается в легком контейнере, который позволяет не только удобно транспортировать и складировать ее, но и регулярно поворачивать, что очень важно для вина.

– Наши бочки вмещают 31 литр, – говорит директор. – И это важно не только для удобства транспортировки. При таком объеме обеспечивается оптимальная площадь контакта продукта с дубом и лучшие условия хранения.

Все это не эмпирические находки. Фирма активно сотрудничает с рядом институтов, с зарубежными виноделами, даже с Военно-медицинской академией, в которой для нее проводился ряд исследований.

На естественный вопрос о ценах на «живое» вино Сысоев опять улыбается.

– Сначала мы выставили довольно низкие цены, чтобы приучить народ. Нас подняли на смех: кто же поверит, что хорошее вино стоит так смехотворно? Теперь цены на уровне стоимости хорошего «бутылочного» вина...

На днях из Франции пришла очередная фура. Еще 336 бочек фирменного «живого».

...И уже когда мы уходили из цеха, обратили внимание на другую продукцию: огромные бочки, бочонки и бочоночки, круглые и овальные, шайки, ушаты и лохани из дуба, ванны и купели для бани.

– Да, это мы тоже выпускаем, – объяснил Сысоев. – Так сказать, товары народного потребления. Сначала попробовали сделать для себя, потом – для друзей, а потом поняли, что товар-то ходкий...

А главное – оригинальный, подумалось, хоть и не новый по идее. Но ведь недаром говорится: все новое – это хорошо забытое старое.

Да, кстати. Во дворе фирмы стоят две огромные бочищи – в одной мастерская, во второй что-то вроде гостиницы. И, говорят, есть задумка построить восьмиметровую в диаметре двухэтажную бочку – для кафе или магазинчика.

То ли еще будет.
ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10251005@SV_Articles

 

 
 
 
Rambler's Top100Яндекс цитирования